(no subject)

Он сполз по стене, опустившись на пол подле него, — и тогда глаза их встретились вновь, — и едва они друг на друга взглянули, они рассмеялись, — неслышимо ни для кого, кроме них двоих, — и, — едва смех их сошёл на нет, — Критчли лёг тяжёлой головой ему на плечо, — его заветное желание? — он отёр рот о его предплечье, обнимая его горячего и вибрирующего, — и обнимать его, — всё едино, что обнимать воздушный змей в небе, — и какое‑то безмолвное, сладостное время, — которое так и остаётся вне основного потока, — тёплые волосы щекотали его под подбородком, и он внимал биению чужого сердца, которое не совпадало с его сердцебиением, — и в этом сейчас заключалось всё его утешение…

(no subject)

Отыскивать заведомую легкость скока – побежку ли – который шаг узнают с той стороны дверей, ещё на улице – встречают опричь того, как вложен ключ в замок – расслышав с улицы ещё. Заведомый очаг недуга – так же.

(no subject)

Крыльцо крыто металлической крышею и я прохожу над нею и мимо неё всякий раз, когда спускаюсь или подымаюсь по лестнице. Вмятина на металлической крыше, – я смотрю на неё сверху, из окна над крыльцом, которое она покрывает, – идет дождь, и капли, собираясь где-то вверху, шлёпаются как раз во вмятину, – как будто они продавили, пускай тонкий, но все же металл.

(no subject)

С запада на восток, – домой и луна, на востоке, выглядывает из-за моего дома, не выше крыши, а загляни она в окно, – протянешь руку и потрогаешь, близость легко принять за неохватность, не думая о том, – что? какова? – и слишком далеко, чтоб тронуть – всего лишь привычка думать о ней как о монетке в небе, и раскрывать глаза, – как близко! близёшенько. И моё окно – там, во втором от угла я вижу в рамке двери свет, который оставила включённым в прихожей – как всегда оставляю, уходя вечером.

(no subject)

Иногда не то чтобы зажало рот или приложило палец к своим губам, – но молчишь, – всегда знаешь, о чём нужно молчать, перемогая писательский тремор, – ведь хорошо написано, – молчишь.

(no subject)

а она – она – сколько разговоров монологического толка, когда сам говоришь за всех, как в собственных детских постановках, – пиши о том, что знаешь. А что она знала? – что из того, что она знала, – выпущенным наружу сохранило бы себя, часто в молчании сберегается то, что согревает из какого-то прошлого, а высказанным, – погубляется. Если бы одни мысли не влекли за собою другие, сопряженные с болью – душевной болью. Каким злосчастным словом вызовешь Напасть?